В каком слове происходит оглушение столетний подушка знакомить перегрузка

Иноземия, или туда и снова туда - Михаил Высоцкий

В начале века у всех на устах звучали слова: Шамбала, .. То же самое происходит и с человеком покоренным, которого .. Мужчина-импотент с огромной нервной энергией, Гитлер нуждался в каком-то снятии своего напряжения «Кто-то постелил нам на полу одеяла, положил подушки. Нарушить данное слово - значило раз и навсегда погубить свою репутацию. .. препарат ДНК вел себя так, будто он получил ультразвуковое оглушение. Это значит, что в наследственной программе происходит сбой: принимают заболевание за простую физическую перегрузку или. А1 В каком слове при произношении происходит оглушение согласного звука ? 1) подушка 2) знакомить 3) столетний 4) перегрузка.

Почему-то даже не смущал тот факт, что Федор Алексеевич был довольно груб и в стельку пьян, я ведь всегда презирала пьяниц. Мне захотелось сказать, что ничуть я не боюсь Федора Алексеевича. Наоборот, он мне очень понравился. Но поняла, что сестры меня засмеют. Тут подала голос Надька: С такими деньжищами можно любую купить! У меня заныло сердце. Федор На всякий случай послал охрану вперед, проверить дорогу. Безопасность моей персоны обеспечивали по высшему разряду секьюрити из бывших спецназовцев, в доме - сигнализация и видеокамеры по последнему слову техники.

Недругов и завистников столько - пересчитать не хватит пальцев не только на руках, но и на ногах. Да и среди друзей есть гады.

Никому не пожелаю такой участи. Но раз уж на меня судьба взвалила этот крест, придется нести до конца. Доложили, что гости к Сене уже прибывают, с равным интервалом в десять минут. Их встречают у ворот, провожают внутрь. Время от времени из-за ограды доносится крик петуха, да такой громкий, что уши закладывает.

Сеня сошел с ума? За любовь к этой птице ему дадут такое погоняло Сам Господь не поможет. Не спасет и то обстоятельство, что олигарх. Уверен, Сеня не глуп, но его фокусы начинают беспокоить. Время приближалось к назначенному часу. Я уселся в автомобиль. Под усиленной охраной добрался до имения. Поднял голову и удивился: Меня птица поприветствовала довольно вялым кукареканьем.

На крыльце стояли несколько знакомых олигархов. Среди них я заметил губернатора, мэра города и несколько сошек помельче рангом. Все, открыв рот, пялились на петуха. Я ничего не понимал. Что замечательного в том, что на столбе орет петух?

Стали прибывать другие гости. А при виде олигарха Васи у него полностью поехала крыша. Петух покрутился во все стороны на своем насесте, а потом уставился точно на Василия. Сначала я подумал, что он его так приветствует.

Но скоро понял - скорее наоборот. Петух переступал с ноги на ногу, бил крыльями, топорщил гребень. В общем, производил отнюдь не дружественное впечатление. Кажется, сейчас слетит со своего места и кинется в бой. Этот гад вопил так, что даже голос сорвал. Сеня гордо оглядел приглашенных и небрежно бросил: Не знаю, как остальные, а я понял.

Ни для кого не секрет, что олигарх Вася давно точит зуб на Сеню и мечтает захапать его бизнес. Петух каким-то образом распознает недругов хозяина. Кажется, догадливым оказался не только. Сеня задрал подбородок вверх так, что кадык выпятился далеко вперед, расправил узкие плечи и с гордостью заявил: Буду знать своих врагов в лицо.

Я про себя хмыкнул: Друзей тоже станешь выбирать по наводке этого железного болвана? Ты ему еще мавзолей закажи. Владелец птицы подошел к столбу и ласково позвал: К слащавым оборотам кореша я уже привык. Обычно чем нежнее слова, тем хуже будет подлянка. И даже с каким-то умилением. Сомневаться не приходилось, этот петух для Сени - радость, да еще какая!

Левушка неторопливо и важно стал переставлять ноги по лесенке, приставленной к столбу. Подошел к Сене, взмахнул крыльями и приземлился тому на плечо. Сеня охнул и скривился: Мне показалось, петух тоже это понимает: Надо отдать должное Сене - он старался не показать, что ему тяжело. Только сам, как петух, завертел головой, будто ожидая кого-то. Скоро все увидели, кого он выискивал. К нам приближался высокий тощий человек неопределенного возраста.

Лицо его было не рассмотреть, голову прикрывал капюшон плаща. Он подошел к хозяину коттеджа, склонился, прошептал что-то то ли на ухо Сене, то ли петуху. Затем взял птицу, надел на нее подобие шлейки на золотой цепочке, поклонился и повел петуха прочь. Петух при этом сделал попытку клюнуть в ногу олигарха Васю. Тот едва успел отскочить и грязно выругался. По лицу Сени разлилась блаженная улыбка, словно он лизнул ложку меда, а всем остальным подсунул бочку дегтя. Такого сторожа нет больше ни у кого!

Все мои враги теперь вот где! Враги здесь были или друзья, неизвестно, но на лицах гостей явно читалась зависть.

Далекие берега. Книга 1-2. Белые бураны

Да я и сам почувствовал, как меня начинает душить жаба. Сеня явно сумел всех перещеголять и гордился. Я подумал, что этого делать не следовало, пацаны не любят публичных унижений.

Уверен, теперь борьба между этими двумя разгорится с новой силой. Наконец все мы сумели подавить зависть и уже приготовились отправиться за стол с обильным угощением и выпивкой, но тут поняли, что чудеса одним петухом не ограничатся.

Сеня снова гордо вскинул голову, расправил плечи, насколько позволяла хлипкая фигура, и пригласил следовать за.

Тройнич Яна Николаевна. Сказка для олигарха

Мы всей толпой обогнули коттедж и вышли на живописную поляну, засаженную великолепными цветами. Но главное - посреди этой поляны стоял роскошный шатер. Народ уставился на него с любопытством, ожидая пояснений. Сеня вышел вперед и сладким голосом пропел: Ну, блин, и заговорил кореш!

А я все никак не выучусь. Но вскоре я забыл обо всем Сначала из шатра показалась изящная женская ручка, с пальцами, усыпанными кольцами с драгоценными камнями. Потом полог откинулся, и перед нами предстала девица.

Она была чудо как хороша: Волосы цвета вороного крыла заплетены в десятки косичек, глаза похожи на черные антрациты. Уверен, при виде нее у кого-то поднялось давление, а у большинства - кое-что другое. У пацанов загорелись глаза, как у охотников при виде добычи. Здесь собрался народ, не привыкший ни в чем себе отказывать. Недавно учитель читал мне какие-то стишки, мне там очень понравилась фраза: Я даже записал ее и выучил наизусть.

Эти слова можно выбить на двери дома каждого из присутствующих, и это нисколько не исказит истину. Ну все и ринулись знакомиться. Хозяин еле успел загородить красивую телку своей тощей грудью. На подмогу кинулась его охрана. Девка была - зашибись. Воистину не по Сеньке шапка. Мелькнула мысль о том, что врагов у олигарха Сени с сегодняшнего дня явно прибавится. Сеня нежно шлепнул свою красотку по мягкому месту. Та хихикнула в ответ, но могу поклясться, глаза ее сверкнули, как два клинка.

Потом девица обольстительно улыбнулась и скрылась в шатре. Сеня сказал, что она может погадать, но берет очень дорого. Скупых среди нас не. Не по понятиям он поступает, так нахально вымогая деньги у пацанов. К тому же девица с погонялом Шамаханская царица явно не для Сени. И никакой петух, даже волшебный, его не спасет.

Сеня, к общей зависти, зашел в шатер первым. Но тут же вышел обратно: И она сама выберет, кому. И поманила пальчиком. Раздался дружный разочарованный вздох. Я почувствовал гордость и жар во всех частях своего накачанного тела и быстро нырнул в шатер. Шамаханская царица показала рукой, чтобы я сел рядом с ней на ковер. Разложила карты и прошептала довольно невнятно, с очень странным акцентом: Она быстро дунула на огоньки свечей, и в шатре стало совсем темно.

Я почувствовал, как шаловливые пальчики девицы забегали по моему телу. Но не успел ничего предпринять в ответ, как она от меня отскочила. Девица насмешливо взглянула мне в лицо, затем ниже, и вдруг снова прижалась всем телом.

И опять я почувствовал ее пальчики. На этот раз - в моих штанах. А через несколько минут с облегчением почувствовал, как детородный орган принял свой обычный размер. Эти несколько минут стоили мне целого состояния. За такие деньги я мог бы поиметь десяток самых шикарных ночных бабочек! И не пару мгновений, а всю ночь. Но я не привык жалеть об утраченном. Бабки как пришли, так и ушли, дело наживное. Я стал обдумывать, как бы отобрать эту царицу у Сени.

Надо кореша хорошенько подпоить и предложить на что-нибудь поменяться. Например, могу отдать арабского скакуна редкой красоты Но не один я оказался таким умным. Похоже, в головах братков прочно обосновались петух и Шамаханская царица.

Наконец я сумел добиться внимания хозяина, и он позвал меня поговорить в кабинет. Всю дорогу друган хвастал, какая у него прекрасная любовница и как она его ублажает.

Потом полюбопытствовал, что она мне предсказала. Я решил, что тайны в том нет, и ответил: Сеня протянул почему-то с завистью: Это тебе привалило счастья целый воз: Только не пойму, почему ты ее называешь какой-то там царицей.

Сеня некоторое время молча смотрел на. Показалось или в его глазах мелькнуло презрение? Как же ты не читал сказок Пушкина? Наставник говорит, что если все время думать о том, чего сильно хочешь, то желания материализуются. Вот до сих пор мы с тобой думали только о зелени, теперь ее у нас завались. А я представил, что сказка - это моя жизнь. Теперь петух меня охраняет, а царица ублажает.

Но и с ней помру. Девка слишком горяча, извела своими ласками, сил на нее у меня явно не хватает. Виагру пачками жру, чтобы не опозориться. А она уже требует, чтобы я на ней женился. Пока сопротивляюсь, но долго ли выдержу? В голосе Сени послышалась смутная тоска.

А сам вспомнил, как игривые ручки царицы шарили у меня в штанах, и вспыхнул. Даже пот на лбу выступил. А каково было бы, получи я что-нибудь помимо ручек? Сколько раз приходилось в тюрьме отбивать его от обидчиков. А про себя добавил: Там нужно нырнуть в кипящее молоко. Вынырнешь молодым здоровым молодцем. А тебе, Федя, советую поменять учителя словесности. Можешь позаимствовать моего, сейчас у него полно свободного времени.

Я смотрел на Сеню во все глаза и не до конца понимал: Впрочем, с чем, с чем, а с мозгами у Сени всегда был полный порядок. Но сигануть в кипяток?! Хотя если дело в бабе Успехом у прекрасного пола друган никогда не пользовался.

А то и с крыши дома сигануть. И все-таки повезло же замухрышке!. Любовь Есть у меня одно тайное увлечение - я интересуюсь тем, что называют оккультными науками. Началось это, когда поняла, что могу угадать, какой билет вытяну на экзамене. Иногда удавалось предсказывать грядущие события. Я часто заходила в магазин, где продавались амулеты, магические камни, карты Таро.

С замиранием сердца разглядывала атрибуты колдовства. Может, в скором времени и завязала бы с непонятной чертовщиной, но тут произошло событие, которое круто изменило мою жизнь. Я рассматривала хрустальный шар для предсказаний. Прикидывала, где бы подработать, чтобы его купить. Стоил шар, по моим понятиям, жутко дорого. Вдруг за спиной раздался голос: Что ты в нем увидела?

В твоем возрасте было бы естественнее любоваться кольцами, серьгами или иными украшениями. Я не сразу поняла, что обращаются ко. Резко обернулась и посмотрела на того, кто произнес эти слова.

Пройдя еще несколько поселений городской интеллигенции, где, по словам Гердера, самые образованные местные жители трудились до десятого пота с ранней весны до поздней осени, только на зиму возвращаясь в свои городские квартиры, отряд спустился с гор и вышел наконец на просторы полей.

Тут закончились бедные районы, которые государство щедро жертвовало своей интеллектуальной элите, и начались плодородные земли, предназначенные для своих истинных обитателей.

Для крестьян, детей земли, которые в обнимку со своей матерью-землей и лежали целыми грудами во всех канавах, сладко похрапывая и испуская в атмосферу пары самогона. Эти доблестные труженики, в битве за урожай героически рассадившие на толстом слое чернозема бурьян и колючки, наслаждались заслуженным отдыхом в компании своих верных друзей — стеклянных сосудов, размышляя о вечном и предаваясь философствованию о смысле бытия и критериях познания.

В то время, как их жены и дети забивали дыры на прохудившихся крышах, готовили, выгоняли на поля тощий рогатый скот, строгали и пилили, рубили и чинили, те, кому самой природой было предначертано жить в единстве с нею, этим и занимались. Ибо никто не может быть ближе к земле, чем человек, полностью погруженный в глубокую грязевую лужу, но все равно, пуская пузыри, напевающий нечто невероятной философской силы и глубины.

Используя в качестве средства передвижения спины любящих матерей, жен и дочерей, рыцари бутылки и стакана перемещались по жизни вперед, принося процветание и благополучие своей любимой родине. Как и настоящие воины, готовые в любой момент встать, или попытаться встать, на защиту своего отечества, бойцы невидимого фронта жили жизнью настоящих мужчин, доказывая всем и каждому, что свинья на самом деле имеет полное моральное право называться чистым и культурным животным.

И если первое село Иноземии вызвало у Зака нечто, отдаленно напоминающее шок, второе — возмущение, то начиная с третьего и по десяток они вызывали лишь гнев, а после второго десятка вообще ничего не вызывали. Даже могучие гвардейцы постепенно начинали чувствовать, как алкогольная дымка воздействует на их мозги, что уж тут говорить о трезвеннике-Заке, никогда и капли в рот не бравшем… Служившая лучше любых крепостных стен и рвов, стена паров спирта прикрывала эту страну от любого внешнего врага, который, вздумай он напасть, никогда бы ничего не смог сделать с местными жителями, сама физиология которых в процессе длительной эволюции была переведена с водной на этиловую основу.

И не поддержи своего двоюродного брата под руку Гердер, и не к такому привыкший, вполне вероятно, что странствие Зака закончилось бы, так и не начавшись. Однако хоть полоса деревень этой страны, название которой так и оставалось для Зака загадкой, и была длинной, однако постепенно подошла к своему логическому завершению. Содержание спирта в составе атмосферы снизилось с девяноста до всего каких-то жалких десяти-двадцати процентов, что означало приближение города.

То есть места, где люди страдали определенным, с точки зрения селян, извращением, а именно — считали, что пить целые сутки не очень хорошо, и отводить на это надо всего несколько часов, как правило поздним вечером. Причем, что еще более удивительно, хорошим тоном в городе считалось употреблять алкоголя столько, чтоб потом еще можно было хоть как-то, но перемещаться с места на место, что для жителей окрестных деревень вообще было первым признаком кристально трезвого человека.

Ни Гердер, ни, тем более Зак, об этом не знали, а потому они просто почувствовали заметное облегчение. И, хоть и собирался Гердер уже этим вечером войти в столицу, в последний момент он передумал, и в самом пригороде главного города потенциально враждебной страны был быстренько разбит военный укрепрайон, вырыты рвы, разведены костры, из ближайших деревьев построен частокол, да и вообще, сооружена полноценная крепость, способная в случае чего выдержать многодневную атаку многократно превосходящего противника.

Противник же этот, пусть и потенциальный, пока особой активности не проявлял, и только пару личностей чудесным образом перенеслись через все преграды, выпрашивая у всех и каждого, не найдется ли у них лишней бутылочки. Что делать с этими индивидуумами гвардейцы не знали, когда же за дело взялся Гердер, приказав кого-нибудь из них отловить и допросить, оказалось, что таким же чудесным образом, как появились, охотники за бутылками и исчезли.

При этом вся стража клялась, что через их посты и муха без спроса не смогла бы перелететь, так что единственным, что оставалось Гердеру — пожать плечами, покормить своего соловья, устроить поудобнее заснувшего прямо на земле Зака и пойти спать самому. Рано утром, как всегда, еще до восхода солнца, произошла побудка, и тут посольство Гердера ждало новое испытание. Местная земля, оказывается, славилась не только личностями, способными за бутылку незаметно перемахнуть четырехметровый забор и избежать неусыпной стражи, но и совершенно особенным мусором, который, в отличии от своих сородичей с той стороны гор, не был привязан к одному месту, а плавно кочевал там, где ему заблагорассудится.

И за ночь его удивительным образом набралось столько, что доблестные гвардейцы потратили не менее полу часа, чтоб освободить проход из своего лагеря сквозь груды мятых бумажек и битого стекла. Причем местные жители, которые как раз в это время спешили на работу, умудрялись каким-то образом ни отряд Гердера, ни, что еще более удивительно, мусор не замечать, находя сквозь него дорогу каким-то шестым чувством, доступным жителям только подобных городов.

Вторым после них по численности были молодые люди неопределенной наружности, количество одежды на которых явно несколько не совпадало с планируемым, которые, судя по редким возгласам из многочисленных строений, как раз сейчас возвращались по домам после отмечания успешного завершения очередного тяжелого учебного дня. Третьей по численности категорией были лица более определенной наружности, как правило одетые в однотипные костюмы темно-зеленого цвета, которые в основном занимались тем, что свистели в свистки и бегали за бабушками.

Понять смысл их игры Гердер так и не смог, но в общих чертах, как он догадался, правила совпадали со стандартной игрой в доганялки.

Лица в зеленом, хоть и уступали бабушкам в скорости, действовали более организованно, и стоило любой бабушке попасть в окружение пяти-шести особ со свистками — количество сумок у нее уменьшалось на случайное число в пределах от одной до сколько.

При этом лица в зеленом просто расцветали, хорошели от счастья, но стоило какому-то карманнику у кого-то выхватить кошель — и они все сразу как-то поникли, попрятались, и только убедившись, что карманник скрылся подальше, опять вылезли на свободу и продолжили охоту на бабушек. Были и другие, крупные и не очень, категории людей, однако рассмотреть их Гердеру подробно не удалось. Потому что проснулся Зак. Сказать, что его пробуждение сопровождалось стихийными бедствиями и цунами, это все равно, что назвать охвативший пол материка лесной пожар дуновением теплого ветра.

Зак, организм которого просто не привык к тому, что алкоголь можно употреблять не только для дезинфекции, а и вовнутрь, за вчерашний день невольно столько его поглотил, что сейчас страдал тем самым заболеванием, которое испытанные алкоголики считают единственным возможным с утра состоянием тела и души. А если быть более конкретным, то Заку было плохо. Очень плохо, так плохо, как ему уже давно не.

И это состояние вызывало проблемы не только у Зака, и не столько у Зака, как у всех, кто его угрожал. Потому что будь ты хоть элитным гвардейцем, если рядом с тобой злой страдающий с похмелья герой, два раза успешно спасший мир от тотального уничтожения, проблемы волей-неволей возникнут. И не приди Гердер вовремя на помощь своим воинам — вполне вероятно, что в посольстве уже через пару минут вместо ста было бы в лучшем случае пятьдесят послов, из которых половина — недееспособные, а вторая половина еще хуже.

Однако правитель Оиса вовремя смог прийти на помощь, оказать физиологическую и, что намного важнее, моральную помощь Заку, убедить его, что казнь всех алкоголиков можно отложить хотя бы на завтра, и в целом привести в состояние, в котором перегрузка снимается с мозгов Зака и они возвращаются в функциональное состояние. Поспособствовал этому, конечно же, и специальный травяной отвар, приготовленный по рецепту Гердера, да и пение внезапно подавшего голос соловья помогло Менскому прийти в.

Наконец, вылив себе на голову добрую бочку ледяной воды, Зак опять почувствовал себя в норме, а это значит, что он был готов продолжить свой поиск. Гердер несколько замялся, что для него было не особенно характерно, и, наконец, решился ответить.

Мне — дальше, как доложили разведчики, навстречу уже выступила группа местных, судя по всему — начальства. Не зная, что с нами делать, они на всякий случай взяли с собой взвод арбалетчиков-снайперов и труппу артистов в белых сорочках с хлебом и солью, так что мне, похоже, придется прямо сегодня и сейчас заняться переговорами.

А тебе — идти неизвестно куда, делая непонятно. Тут наши пути, Зак, расходятся, но если ты что-то узнаешь, или просто решишь вернуться, давай договоримся о месте встречи. Ну что же, пока, братец, но вообще — я бы тебе порекомендовал начать переговоры с ультиматума.

Или они объявят тут запрет на все спиртное, или… Или за дело возьмусь. Еще раз пока, я пошел. Именно туда, куда ему и порекомендовал Гердер, а именно — неизвестно. А так как направление это довольно обширное, то самым логичным, что он смог придумать, было идти дальше в ту же сторону, куда он шел до. То есть на запад. Однако сказать оказалось проще, чем сделать. Если планировка большинства городов мира Зака была достаточно простой, то планировка этого города представляла из себя нечто, где могли ориентировать только местные обитатели, да и то после приема стандартной дозы не менее стандартного стимулятора работы мозгов, в простонародье — разбавленного водой спирта.

Решив, что намного легче ему будет, если он хотя бы узнает название города, Зак спокойно подошел к первому попавшемуся встречному-поперечному, и так и спросил: Потерпев фиаско, он продолжил свой путь, отгоняя усердно жужжащих перед глазами оранжевых одуванчиков.

Посмотрев под ногами, и убедившись, что никакой трещины там нет, Зак задумался. С одной стороны, так вполне мог называться и город, а с другой — как-то не вызывал ответ подобной личности у Зака особого доверия, и не мешало бы его каким-то образом перепроверить.

Однако как именно это сделать Менский пока не представлял, и потому единственное, что ему оставалось — идти вперед, надеясь, что хоть дальше начнут попадаться более внушающие доверие личности. И действительно, город, хоть незаметно, но менялся. И чем ближе подходил Зак к некой точке, условно назовем ее центром города, тем больше жизнь вокруг напоминала присутствие цивилизации.

Мусор, неизменный атрибут жизни на окраинах, постепенно начал сбиваться в кучи, жаться по темным углам, а потом и вообще поселился в специальных баках, явно для него и построенных.

Конечно, далеко не весь, но все же тут уже можно было пройти, не особенно заботясь о том, чтоб твоя обувь сохранила хоть относительно чистый вид. И это был отнюдь не единственный признак цивилизации. Постепенно, среди мусора и руин, стали попадаться величественные дворцы, чем дальше — тем величественнее. При этом они отнюдь не чурались соседства жалких хибар, а наоборот, как будто бы специально следили, чтоб не дай бог ни один из соседей не рискнул построить что-то красивое.

При этом тех, кто все это планировал и строил, совершенно не волновало, будут ли соблюдены пропорции и стиль. Единственным, что заботило строителей, было богатство — чем богаче выглядел дом, как понял Зак, это считалось круче.

Причем, судя по всему, как раз сейчас шел самый бум строительства — повсюду работали, как муравьи, разнорабочие, снося хибару за хибарой, и возводя дворец за дворцом. Вокруг стояли многочисленные заборы, покруче того, что возвели гвардейцы Гердера, и что за ними происходило — так и осталось для Менского загадкой. Как, судя по всему, и для большинства местных жителей, которые узнавали об очередном архитектурном шедевре своей столицы исключительно в день его открытия.

Как, судя по всему, и для властей, которые узнавали о том, что узнали местные жители, еще через пару недель, а то и месяцев, после. Для Зака довольно долго оставалось непонятным, чем же тогда занимаются власти, но вот в конце концов, когда он подошел еще ближе, и эта тайна раскрылась.

Местные власти строили храмы. Что такое храм в городе, названия которого Зак так и не узнал? Ну, если в общих, самых общих, словах, то это нечто. Считающие себя великими знатоками всего и вся главный городской советник и самый главный городской архитектор в традиционном режиме, то есть за бутылкой, осматривали проект за проектом, пока не находили тот, где масштаб был указан самый мелкий, после чего именно это и утверждали, в полной уверенности, что горожане будут просто счастливы очередному циклопическому сооружению.

Именно так, или примерно так, и возникали те самые храмы, которые увидел Зак.

  • Иноземия, или туда и снова туда

И пусть уже никто толком не помнил, какому именно божеству они посвящены, на все религиозные праздники, о сути которых тоже уже все давно позабыли, вся местная элита собиралась в самом большом из храмов, и там дружно молилась всем богам, чтоб те помогли еще хоть недолго, но поправить.

Зная об этом, каждый новый городской советник старался построить новый, еще больший храм, чем все предыдущие, причем успеть сделать это до того, как его успеют сместить со своего поста. Конечно, не всем это удавалось, стояло в центре много и построенных на половину, а то и на треть храмов, но все же большинство доводило свое дело до конца. А если учесть, что смена правительства тут проходила с завидной регулярность… Работы строителям хватало. Вторым занятиям, помимо строительства храмов, чему местные власти посвящали все свое время, была рубка деревьев.

Причем казалось, что тут главное не результат — а именно сам процесс. Иначе как объяснить, что если на одной стороне дороги сажались молодые деревца, то на противоположной точно такие же деревца рубились под корень, чтоб на их месте опять что-то посадить?

Понять этого Зак не мог, но, судя по обилию пней, занимались подобным местные власти уже не первый десяток лет, и несколько поколений рабочих выросло на тяжком труде по рассаживанию и рубке деревьев. Иногда, как заметил Зак, в землю сразу сажались срубленные пеньки, чтоб лишний раз не выполнять нудную работу по их валке.

Было заметно большой опыт городских служб в этом деле, так как они уже нюхом чувствовали, где приедет комиссия проверять, сколько деревьев посажено, а где на пару дней опоздает, и приедет только на отчет, сколько деревьев срублено. Причем судя по внешнему виду шастающих туда-сюда по улицам обычных граждан, они уже к этому привыкли, воспринимая непрерывный процесс храмостроительства и деревьярубки как нечто само собой разумеющееся.

Конечно, мнение о городе было бы крайне поверхностным, если бы Зак ограничился только неживой и полуживой природой. Как и везде, основной колорит столице придавали люди, потому что это именно они жили тут, и именно ради них происходило все то, что происходило. Однако тут, увы и ах, Зака, ожидающего чего-то столь же экстраординарного, ждало большое разочарование. Люди, хоть и отличались от тех, что жили в его родном Мене манерами и стилем одежды, в принципе были те же самые.

Занятые своими проблемами, спешащими по срочным делам, они носились во все стороны, и большинству из них не было дела ни од дворцов и храмов, ни до деревьев, ни до Зака.

Их больше волновал хлеб насущный да дела сердечные, проблемы с несносными детьми и не понимающими ничего родителями, конфликт со злым начальником и невыносимыми подчиненными. Короче все то, что волновало и волнует людей с того самого момента, как первая обезьяна задумалась о возможности использования полки в качестве орудия труда.

И эти самые люди совершенно не замечали, что живут они в сумасшедшем, неправильном мире, логично полагая, что именно таким мир и должен. Потому что это был их родной мир.

Примерно так, по крайней мере, думал Зак, неспешно прогуливаясь по городу. Он пересек Трещину, как оказалось, всего один из районов этого города, и, перейдя мост над широкой рекой, оказался, как гласил большой щит, на Пещере. Судя по резкому улучшению внешнего вида всего окружающего — Пещера была центральным районом города, его лицом, а так как в грязь этим самым лицом никто бить не хотел, то и было тут чисто и опрятно.

Хотя тут они были не только в зеленом и не только со свистками, но и в обычной гражданской одежде, и единственным, что их выделяло на общем фоне, был подозрительный взгляд, которым провожался каждый проходящий. Причем если на окраинах этот подвид человека был крайне пуглив, и от любого шороха готов запрятаться в самую глубокую нору, то тут, в центре, в результате естественного отбора оставались только те, кто обладал в достаточной мере храбростью.

Тем более, было их тут. Как догадался Зак, выполняли они тут что-то вроде функции охраны внутреннего правопорядка, чем в Мене занималась специальная рота его гвардейцев.

Вот только что оставалось загадкой, так это зачем их тут понадобилось такое количество — в среднем на трех гражданских приходился один в зеленом, причем у вех из них за поясом висели неизменные две вещи — короткая дубина и карманный арбалет, причем на несколько стрел. Увлеченный конструкцией сего дивного оружия, а она действительно была достаточно интересной, Зак сам не заметил, как его интерес вызвал положительную обратную связь — им тоже заинтересовались.

И чем ближе он знакомился с конструкцией оружия, тем больше вокруг собиралось личностей в зеленом, и тем дальше оказывались обычные граждане, нутром чуя — что-то тут сейчас произойдет. Зак, не привычный к тому, что с человеком могут что-то сделать только исходя из подозрений, а не совершенных действий, на это особо не обращал внимания.

И только когда к зеленым подошел главный, имеющий отличительную черту в виде фуражки с пятью звездочками, и обратился к Заку, Менский соизволил отвлечься от изучения оружия.

Нет, я что-то не понимаю, если бы это были ваши документы — тогда понятно, я бы вам честно сказал, что никакие документы я у вас не забирал, так что я тут совершенно не при. А мои документы, зачем они вам? Они ж мои, так?

Я только сегодня прибыл из другого государства, так что ваших документов у меня нет, да и быть не. Любому другому, но только не местному. Услышав нечто, напоминающее приказ со стороны своего начальника, лица в зеленом совершили вторую фатальную ошибку — достали кто дубины, а кто и миниатюрные арбалеты.

Третьей ошибкой было то, что несколько из них эти дубины и арбалеты еще и направили в сторону Зака, ну и наконец четвертой, самой главной ошибкой, решившей окончательно судьбу бедняг, было то, что один из них попытался своей дубиной Зака ударить… Увы, эти обделенные судьбой люди не ведали, что творили.

Узнай кто в Восточном мире, что десяток не имевших большого боевого опыта стражей порядка решили применить силу к Заку Менскому, о душах этих несчастных незамедлительно бы заказали отпевание.

Человек, пять лет назад ставший чемпионом Мена среди юниоров, четыре года назад победивший на турнире прирожденных бойцов-лагыров, три года назад признанный лучшим фехтовальщиком всех времен и народов, два года назад провозглашенный вечным чемпионом континента на всем, что режет, год назад одержавший победу над самим Заксэром, был несколько неравноценным соперником для жалкой десятки стражей порядка. Не обладающий сверх высокой физической силой, не способный одним ударом срубить дерево, Зак обладал непревзойденной техникой фехтования именно на своем мече, да и другими владел ненамного хуже.

Так что чисто рефлекторно, пока дубина еще только начинала двигаться в сторону его печени, он умудрился укоротить ее до длины в пару сантиметров, после чего примерно то же самое совершил с оружие всех остальных, сознательно не желая особо травмировать ни в чем не повинных людей.

Пройдя по второму кругу и лишив стражей порядка возможности произвести выстрел, как правило лишая их арбалетов, не брезгуя при этом случайно подвернувшимися под меч кусками пальцев и рук, он хотел было предложить им наконец поговорить как мирные люди. Но, увы, сей благородный порыв так и остался не более чем порывом. Потому что как раз в это время пятизвездочный, в схватке разумно участия не принявший, занялся художественным свистом. И если сперва Зак не понял, в честь чего это он решил помузицировать, то, наблюдая за мученическими, но полными злорадства лицами своих противников, как это не странно, сделал абсолютно верный вывод — скоро к этой десятке придет подмога.

Судя по длительности свиста, чем больше будет этой подмоги, тем. Разумно рассудив, что отбить выстрелы сотни арбалетов одновременно он не сможет, да и десятка, честно говоря, тоже, догадавшись, что в рукопашную с ним больше никто не полезет, Зак пришел к умозаключению, что если он отсюда побыстрее переместиться в другое место, то это будет не так уж и плохо. Особенно для тех, кто при этом сможет благополучно дожить до вечера, обладая все еще полным комплектом пальцев и рук. Не привыкший откладывать дела на потом, Зак незамедлительно приступил к исполнению своего плана, а именно покинул ставшую местом позора сил местного правопорядка площадь и продолжил свое странствие по улицам внезапно оказавшегося негостеприимным города.

Не успел пройти Зак и одного квартала, как навстречу ему понеслась огромная толпа личностей в зеленом, орущих что-то радостное и размахивающих в воздухе арбалетами.

Решив, что с ними лучше не связываться, Зак пропустил толпу, отойдя несколько в сторону. Однако не все оказалось так просто — вслед за первой толпой понеслась вторая, третья, четвертая, и Заку только и оставалось, что уступать им дорогу, отходя то в одну сторону, то в другую.

Наконец поток лиц в зеленом несколько иссяк, и Менский вышел к сложенной наспех баррикаде, за которой толпилась порядочная орда местных жителей, обменивающихся самыми последними новостями по поводу происходящего. Зак, заинтересованный, решил, что если что он и сможет выяснить, то только у тех, кто всю эту толпу удерживал на месте — все к тем же людям в зеленом, только на этот раз вооруженным огромными щитами.

Услышав голос за спиной, страж баррикады, обернувшись и внимательно осмотрев Зака, ответил: Вообще, сначала он хотел предложить свою помощь в поимке этих варваров-спецназовцев, но потом подумал, что к нему тут отнеслись не очень хорошо, так что и он тем же самым ответит. Хотя тот воин, что пропустил его через баррикаду, и выглядел хорошим человеком, но остальные… И, спрашивается, почему они, зная, что вокруг бродят такие опасные враги, вместо этого к нему прицепились, заставили какие-то документы показывать, а потом еще и оружие обнажать… Кстати, об оружии.

Только сейчас Зак вдруг понял, что в нем могло не понравиться стражам порядка — его меч! Потому что, сколько он не смотрел по сторонам — ну у кого, кроме тех самых полицейских, оружия никакого не было, и тут же он догадался, зачем этих самых людей в зеленом такое количество.

Естественно, если оставить народ безоружным, а бандиты все равно себе оружие достанут, то бандитизм просто обязан разгуляться.

В Мене, например, да и во всех прочих странах Восточного мира, оружие было у каждого, кто мог себе его позволить. И, воруя кошель на базаре, вор рисковал, что ему в спину может полететь метательный топорик, а врываясь ночью в чужой дом рисковал наткнуться на пару острых мечей и топоров.

Потому, естественно, для того, чтоб обеспечивать порядок хватало и пары десятков стражников на весь центр города. А тут, среди толпы безоружных людей, можно было творить все, что угодно, и тебе никто даже не мог оказать сопротивления.

Не сильно вникая в подробности подобного положения дел, хотя и догадываясь, что оно каким-то образом связано с опасением местных властей по поводу собственной правомочности, Зак решил, что местных обычаев, сколь бы не были они дивные, следует придерживаться.

Хотя бы для безопасности окружающих. И потому Менский снял свой меч с пояса и повесил в специальные ножны за спиной, где он уже напоминал не меч, а обычный рюкзак, хотя и несколько дивной формы. Так, посчитав, что теперь он уже ничем особым не привлекает внимание, Зак наконец решил приступить в своему заданию.

То есть к поиску родителей. Продолжаем знакомство Однако тут же он понял то, на что Гердер пытался ему намекнуть еще в Мене.

А конкретно — Зак понятия не имел, каким именно способом искать его родителей. То есть он понимал, что делать это следует исходя из той информации, которую он имел, но как конкретно ее использовать — оставалось загадкой. Как найти человека, который появился в этой стране больше десяти лет назад, ни о внешности, ни о роде занятий которого ровным счетом ничего не известно?

Проблема действительно заслуживающая должного внимания. Однако Зак привык не уделять внимание проблемам, а решать. Первым, что пришло ему в голову, был медальон, вторым — то, что у него только половина медальона.

А значит вторая осталась у родителей. Значит осталось всего ничего — взять, и найти человека со второй половиной медальона. И если это будет не мать или отец — узнать, откуда он эту половину взял, ну и так далее.

Обезумевший от горя муж убитой жены и отец убитого ребёнка потерял осторожность и нарвался на отряд Порождений Тьмы, как местные величали орков-мутантов. Правда, имелся ещё один момент. Рендон точно не знал, но подозревал, что на подобную идею его аккуратно навели. Подозревал, но удержаться всё-таки не смог.

Разумеется, точных имён нет, но из главных подозреваемых — тейрн Логейн Мак-Тир. Герой Ферелдена, прославленный генерал-освободитель, живая легенда в войсках, лучший друг прошлого короля Мэрика, учитель короля текущего — Кайлана, да ещё и отец его жены.

Зачем это нужно было Логейну? Соединив знания Айдана с теми обрывками, что были у меня самого, получил довольно интересную картину. Брайс Кусланд называл Логейна генерал, не лорд, не тейрн, только по воинскому званию.

Он не отрицал заслуг главнокомандующего, но аристократ, чей род правил землями Хайевера ещё до возникновения королевства Ферелден, не мог назвать равным сына крестьянина, пусть он будет хоть трижды гениальным стратегом, личным другом короля и жалованным дворянином. Более того, Кайлан женат на Аноре уже третий год, а наследника всё ещё нет, в то время как у древнейшего рода, пользующегося большим уважением остальных лордов Ферелдена, два сына — славный воин один и хороший мечник другой, да ещё и с талантом слагать речи и управлять людьми.

И глава этого рода новоявленного тейрна лишь терпит, но равным себе не воспринимает. Есть повод начать беспокоиться. А теперь добавим к этому память по игре — слухи о некоей переписке молодого короля с императрицей Орлея — тоже молодой женщиной.

У них обоих ещё не было детей, и с политической точки зрения… В общем, с учётом того, что и Кайлана Логейн чуть позже спишет недрогнувшей рукой хотя тут понять мужика можно, мальчишка — избалованный идиот, что решил поиграть в героя.

Седрик. Апостол Новой Веры

Доигралсявсё очень сильно напоминает Хитрый План как раз в духе действительно гениального стратега. Эх, вряд ли мы с ним станем друзьями, а жаль — мужик он действительно умный, а его военные таланты могли бы пригодиться основе — всё тянуть на себе и своих вычислительных ресурсах не есть гуд.

Хорошие управленцы идут куда дороже веса золота. Ладно, будем посмотреть, пока что у меня есть только голые подозрения и логические выкладки, вполне возможно, что всё обстоит несколько. Возвращаясь же к казне герцога. На неё были нанесены какие-то руны, и она даже смогла полторы минуты сопротивляться ударам, способным пробить танковую броню!

В сокровищнице было множество интереснейших вещей, например, оружейные и доспешные стойки, в которых хранились образцы местного военного искусства.

Отливающие серебром сильверитовые мечи, топоры из кровавой стали, даже некоторые поделки из драконьей кости в последней меня, кстати, сильно интересовал геном, мням и, конечно же, полные латные комплекты из тиглевой стали и вулканического золота.

А уж за комплект лат из этого металла можно было купить среднего размера баронство — обрабатывать его могли исключительно маги или гномы в самых глубинах своих подземных кузниц. Собственно, цель моего визита сюда была не только в том, чтобы поглазеть и нагрести золотишка на карманные расходы.

Отказываться от положения наследника одного из богатейших герцогств страны я не собирался, да и поучаствовать в ближайших событиях было выгодно, даже чисто с точки зрения сбора ценных образцов. Но, как известно, встречают по одёжке, а на лбу у меня герцогское происхождение не написано. Само собой, клетки симбионта позволяют имитировать любую одежду, а приложив немного усилий — ещё и вырастить любой вариант органической брони, но с ними как раз и возникли проблемы. Странная реакция на местную магию настораживала, да и могла меня выдать — когда у мимо проходящего человека вдруг начинает странно шевелиться и пузыриться одежда в лучших традициях местных одержимых демонами — это малость напрягает, а надеяться, что я не пересекусь ни с одним магом, не приходится.

По этой причине была нужна аутентичная представительская броня, а также статусное оружие, без которых благородному человеку тут ходить невместно. К огромному сожалению, у Кусландов в заначке не лежали доспехи из чешуи дракона, так бы это был идеальный вариант — и подогнать по фигуре их можно без проблем, и поковыряться как следует.

Но чего нет, того. Выращивать же их на основе генома, добытого из костей, я не. Во-первых, цепочка там оказалась отнюдь не простая, и мёртвое состояние образца на её понимании сказывалось не лучшим образом, а во-вторых, я обоснованно сомневался, что выращенная без магии и магического источника броня будет иметь те же прочностные параметры, что и оригинал. По этим причинам мой взгляд как-то сам собой накрепко прилип к комплекту лат из вулканического золота.

По местным меркам сии латы были великолепны в плане защиты, но, на мой взгляд, слишком бросались в. Пытаться работать в них по моему любимому методу борьбы, с втыканием в спину спящего, связанного и отравленного врага чего-нибудь остренького, было сродни упоровшейся наркомании. Хотя… Тут данный метод особо и не нужен, так что можно и в латы, благо представительские функции они выполняют на пять с плюсом.

Но была другая проблема — как влезть и правильно ходить в этом железе — я не знал вообще, а Айдан знал только теоретически. Почему, при его-то родословной? Всё дело в комплекции. Нет, он не был задохликом или дистрофиком, отнюдь!

Но его телосложение больше подразумевало подвижность и гибкость, что в скафандре обеспечить довольно затруднительно, да и из оружия парень предпочитал или прямой меч со щитом, или вместо щита брал в руки кинжал. Из лука стрелять умел, но не особо хорошо, так — на охоту ходить, не более, ну и двуручники, особенно дробящего типа, не сильно жаловал.

В общем, с латами могла возникнуть проблема… если их не доработать. Да и тело придётся под них подгонять, не кардинально, но слегка нарастить мышечной массы и объёмов нужно, иначе я буду в броне болтаться, как гов… кхм, кусок пенопласта в проруби. Хорошо, что несколько месяцев Айдан не показывался при дворе, изменения спишут на тренировки дома и гены — старший брат был как раз из той породы людей, что могла остановить быка ударом в лоб, да и батя был немаленьким. До погреба с запасами идти было далеко, да и завалы кое-где образовались из-за прогоревших балок, а вот трупы нападающих были куда как ближе.

Что ж, теперь можно смело судить — по психике я уже не человек — варианты применения этого мяса для своих потребностей не вызвали никакого отторжения, наоборот, разум полностью одобрял экономию времени за счёт сокращения маршрута и более податливого и привычного к преобразованию материала.

Помимо наращивания мышечной массы, следовало заняться и общей модификацией организма, а значит, Боевой режим Разработать алгоритм улучшения тела. Задание параметров… Чуть позже. Четыре пятых геномов отказывалось работать. Все энергетные цепочки, от регенерации Логана и брони Кимуры до взгляда Циклопа и магнитных полей Эрика Лэншера, не работали. То есть их можно было приживить, но эффектов, которые должны, они не давали, даже проращивая все должные структуры в организме.

Что-то из физических законов данного мира не позволяло творить те паранормальные вещи, что были естественны пусть это и звучит каламбуром для вселенной Марвела.

Магии, к слову, в привычном для меня-Сефирота виде тут вообще не ощущалось, а сам я её, к прискорбию, не вырабатывал — причина неизвестна, но сейчас не об.

Кое-что из несомых энергетными цепочками ДНК элементов действовало, в основном это касалось энергетической ёмкости клеток, но этого недоставало даже на самые простейшие трюки.

Попытка адаптации ничего не дала, удалось стабилизировать и добиться должной работы лишь у порядка семи процентов второстепенных узлов, никак не влияющих на запуск самих способностей. С псионическими силами было проще, но и они функционировали далеко не на прежнем уровне эффективности. Единственное, на что мироздание никак не повлияло — это чисто физические геномы: Их оптимизированный сплав, который я скомпоновал ещё на заре своего врастания в мир Марвела, действовал, как ему и положено, без малейших сбоев перестроив организм Айдана Кусланда в хороший такой аналог Примарха-физушника из вселенной Молота Войны.

Безусловно, это тоже было хорошо. Чёрт подери, это было неописуемо круто по сравнению с обычными людьми и даже тем, что я мог только на покрове симбионта, но Это было настолько ничтожно в сравнении с тем, что я мог при работе всех геномов Плюс к тому, я уже распланировал свой полёт к Остагару, но из того, что у меня осталось, левитацию мог обеспечить только телекинез. Не способность к самолевитации Морбиуса, которая была одной из энергетных структур, а чисто псионический, который требует очень большого напряжения в первую очередь конкретно разума.

Тут вопрос опыта и оптимизации усилий, кои псионики вырабатывают годами непрерывной практики. С учётом выносливости и вычислительных мощностей Симбионта, я, конечно, справлюсь, но выносливость тела не равна выносливости разума, а вычислительные мощности не равны его силе.

Потенциал у меня есть, знания методик тренировки — тоже, и рано или поздно я сумею превзойти даже Чарльза Ксавьера, но сейчас проще и быстрее будет идти пешочком.

По-настоящему радовало в череде этих открытий только одно — броня сидела как влитая. Ещё бы, ведь кузнец подгоняет доспех под тело, но он человек и может ошибиться и промахнуться, пусть и слегка, а вот космический монстр с биокомпом, что подгоняет тело под доспех, не ошибётся. К тому же замена всей внутренней начинки, типа крепёжных ремней и поддоспешника, на синтезированные симбионтом образцы и материалы а делать их из самого симбионта было неразумно по тем же причинам, по каким было неразумно использовать его в качестве одежды улучшила эргономику ещё.

Прихватив из казны пару-тройку… сотен золотых и тяжёлый двуручник тиглевой стали, я покинул замок, предварительно сложив тела Кусландов и их защитников в погребальный костёр, благо масла в замке хватало. Всё как полагается по славным средневековым традициям. Ещё раз проверив, всё ли собрал, и завалив двери сокровищницы вдруг ещё понадобится что-то? Конечно, развешанные по замку полтысячи солдат будут отпугивать большинство любителей халявы, но на каждый данж всегда найдётся своя партия приключенцевя покинул замок Хайевер.

Но вернёмся к мечам — владеть ими я мог на вполне достойном уровне, всё-таки Мастером не просто так нарекают. Во всяком случае, так утверждала память молодого Кусланда. Ну что ж, нет — так нет, и так весьма неплохо снарядился, а сейчас — в путь. Со всеми приготовлениями и похоронами я потерял много времени, которое нужно нагнать — не хотелось бы пролететь мимо посвящения в Серые Стражи и возможности в будущем сожрать душу Уртемиэля — Пятого Дракона Мора только из-за того, что их всех банально перебьют, пока я прогулочным шагом двигаюсь к старой тевинтерской цитадели.

Путь в земли хасиндов выдался нетрудным, хоть и весьма нудным — как-никак, предстояло пересечь весь Ферелден, ведь замок Хайевер и владения Кусландов располагались на крайнем севере этой южной страны, а Остагар, соответственно, являлся южной граничной крепостью. Тем не менее, топать через всю страну было, как я уже говорил, довольно нудно. Во сне я не нуждался, в еде — самый минимум, запаса, взятого мной из обоза Хоу, обычному человеку хватило бы на три дня, я же и за неделю съел от силы половину.

Скорость тоже была приличной — километров пятьдесят в час я на своих двоих делал — запредельная скорость для средневековья, но тут я был диким читером, так что нечему удивляться. Не обошлось, правда, и без накладок — во время дороги я умудрился несколько раз сбиться с пути. Зато удалось глянуть на знаменитый Круг Магов — башню посреди Каленхадского озера, попутно зашёл в местную таверну что-то там про принцессу — не обратил внимания и послушал последние слухи, а слухов там было преогромнейшее количество.

Например, поговаривали, что в Башню захаживал целый Серый Страж, а также — что ушёл он оттуда не. Хм, значит, Дункан выбрал Мага?

Вообще, логично, что-то противопоставить даже средненькому волшебнику может либо специально обученный храмовник, либо убийца, либо лучник-снайпер. Словом, только заточенные против магов специальные бойцы, дяди, за счёт своих способностей превысившие живучесть тараканов, или товарищи, которых маг тупо не увидит до самого конца.

Другими словами, при правильном применении один, даже плохонький маг стоит отряда средних бойцов. А уж про всяких ополченцев я вообще молчу.

Будь я на месте Дункана, поступил бы так .